Зачем не к ликам, старостью измятым,
Пришла ты, Смерть, а сорвала мой цвет?
— Затем, что в небесах приюта нет
Запятнанному тленьем и развратом.

Об этой эпитафии

Горькая ирония этих строк устроена как диалог с самой Смертью — и ответ, который она даёт, переворачивает привычную логику утраты. Надпись подойдёт для молодого человека, чья жизнь воспринималась как незапятнанная, светлая — именно поэтому она и была «взята» первой. Боль здесь соседствует с почти метафизическим достоинством.